БЕРЛОГА АУДИОЛОГА

AUDIOLOG
audiolog

Этот блог содержит статьи и заметки, главной темой которых является музыка. Привязка к текущим событиям может иметь место, но не обязательна. Комментарии возможны для зарегистрированных в жж пользователей. Однако, не относящиеся к теме, хамские, неэтичные комментарии не позволяются и будут удалены, а возможность размещения комментариев для их автора запрещена.

Tags:

Заметки
audiolog
               Лирическое-политическое
Заметки из положения отсутствия


…it was frivolous to be “talking about
music” when they should discuss
"external things” –  politics, current
affairs, famine, war. I don’t see the
point in entertaining just now, it’s
pure escapism.

Gareth Sager (The Pop Group) *
                                                                                                                     
Because the music that they constantly play

It says nothing to me about my life. **
The Smiths “Panic”


Два года добровольного молчания, конечно, требуют объяснений, хотя вряд ли оправданий. Главный вопрос, который мучил автора этих строк всё это время: надо ли писать о музыке в нынешних условиях? Надо ли продолжать рассматривать под микроскопом музыкальные явления и тенденции, критиковать медиа-продукты или просто рецензировать альбомы, делая вид, что ничего не происходит? Или в сотый раз пытаться сказать о главном, когда пламенно и убедительно уже высказались и продолжают высказываться талантливые и политически ангажированные трибуны и публицисты. Хотя и под ними участки твердой земли сокращаются, как шагреневая кожа, а шаг-вправо-шаг-влево грозит даже им падением в бездну-безвестность-забвение? Что же делать маленькому человеку? Забиться в щелку и молчать? Нужно ли говорить о музыке? Может ли музыка все же «что-то сказать о жизни»? Или она уводит во внутреннюю эмиграцию, в мир воображаемого? Или утверждает конвенции лояльности, а то и сервильности?  


За эти два года мы продвинулись далеко по пути регресса, плавно переходящего в деградацию, что заметно даже невооруженным глазом. Абсурд общественной жизни достиг какой-то пост-кафкианской, не описанной великим писателем стадии болезни. Бόльшая, непритязательная часть музыкального истеблишмента, радостно чавкая, захлёбывается в эйфории. Главные каналы телевидения обзавелись многочисленными конкурсами «молодых талантов», в реальности, как правило, фабриками по производству имитаторов, конъюнктурщиков самого низкого пошиба. Содержание музыкальных каналов ТВ, в общем и целом, представляет собой предварительно очищенный от всяких намёков на интеллектуальность-креативность и перелицованный на кондовый россиянский лад быстрорастворимый «продукт», созданный на основе «трендов», взятых из вторых или третьих рук. Другие, более «продвинутые» товарищи, не откликаясь ни на какие изменения, не замечая их, продолжают в рамках дозволенного «нести культуру в массы»: эдакое законсервированное разумное-доброе-вечное, протухшее от долгого хранения в неположенном месте. Отдельные граждански мыслящие влиятельные музыканты-активисты выступают с публичными, иной раз даже песенными заявлениями-разоблачениями. Но их голос теряется в информационном шуме, тонет в океане пропагандистской трескотни, а те, кого он достигает, уже изверились, разочаровавшись в былых кумирах, которые совсем недавно довольно почивали на лаврах своей славы ещё перестроечных времен. «Субкультурные герои», забившись по норкам, оградившись горстками поклонников, осваиваются в тесных нишах соцсетей, считая свой хипстерский мирок единственной реальностью, в который нет входа не просто постороннему хулителю, но и сочувствующему критику.

Удивительно то, что в эти тёмные дни ещё продолжают (изредка) выходить важные книги, появляются (иногда) действительно сильные альбомы, но это, как кажется, наработки предшествующих лет, неприкосновенный запас, который, мало по малу, иссякает.

Справедливости ради, считаю необходимым упомянуть эти работы хотя бы для того, чтобы лишний раз обратить на них внимание. Три важные книги на очень разные темы, связанные с музыкой, вышли в последние годы. Во-первых, книга интервью Дмитрия Бавильского «До востребования. Беседы с современными композиторами», посвященная академической музыке, связи классики с современностью. Во-вторых, «Цифролюция» Юлии Стракович - осмысление (в том числе и путем обобщающего анализа работ западных культурологов, социологов, антропологов) культурной ситуации в эпоху интернета и социальных сетей. Конечно, исследование бытования и особенностей «потребления» музыки в эпоху её сверхлегкой доступности занимает основное место в этой фундаментальной книге. И, наконец, «Ретромания» - последняя на данный момент книга Саймона Рейнольдса, английского журналиста, знатока современной поп- и рок- музыки. По иронии судьбы она стала первой его книгой, изданной по-русски. Главная её тема: укоренённость современной популярной музыки в ретро-поп-культуре. Прослеживая эти связи, автор размышляет о том, почему современная поп-музыка обращена назад, в отличие от того, что создавали поколения 60-х, 70-х, 80-х годов. Хотя и там, безусловно, можно проследить влияния музыкальных стилей предшествующих эпох, иногда почти забытых современниками. Но на основе этих стилей музыканты создавали нечто своё, часто принципиально новое. То, что они сотворили, сейчас служит основой для вторичной переработки и механического копирования. Об этом, в частности, и пишет Рейнольдс. Современная музыка обращена не в будущее, а в прошлое. И, как водится, в России эта тенденция проявляется гораздо более грубо, можно даже сказать, буквально. За примерами не надо далеко ходить, достаточно включить телевизор или фм-радиоприемник.

Если говорить о музыке, которая появлялась перед нами в эти два года, то вроде бы её было много, даже очень много. Обозреватели модных «культурных» сайтов периодически устраивают хайп, вываливая в качестве «открытия» очередную «радость хипстера», но, по большому счету, всё это мелкотравчато, вторично (кого теперь удивить вторичностью? вам скажут: «постмодернизм») и, в то же время, крайне претенциозно. Ничего не остается разуму и чувствам от такой музыки. Первые приходящие в голову примеры: «Наадя», «Окуджав» (с которыми ещё год назад носились в сети, а сейчас как-то все поутихло), но, вообще-то, имя им – легион…

Два альбома, которые не забылись через год после прослушивания и, я уверен, будут помниться ещё долго, тоже, казалось бы, не блещут «инновационностью». Однако здесь нужно вести речь о другом. То, что мы слышим там, просто талантливо (как-то несовременно звучит, не правда ли?). Личностные высказывания, поднимающиеся до обобщений, неразделимый сплав музыки и лирики - все эти попытки что-то объяснить не дают никакого представления, как часто и бывает с действительно талантливыми работами. Это хорошо, просто надо слушать. И концептуальный альбом Мегаполиса «Из жизни планет», и «Андрей», личный поэтический дневник Андрея «Дельфина» Лысикова в соавторстве с замечательным гитаристом Павлом Додоновым, имели определенный успех у серьезных критиков. Интерес к ним публики был более чем ограниченным, в отличие, например, от ажиотажа по поводу записей Земфиры, Мумий Тролля или Ленинграда. Но это и не важно. Со временем именно первые останутся метками своего времени, они преодолели вторичность, конъюнктурность, самозамкнутость нашей культуры.

Нет, конечно, это, слава богу, не всё. Есть люди, которые, не ища громкого успеха, просто делают свое дело. И то, что в результате получается, всегда интересно. Например, Леонид Фёдоров, а также по очереди составляющие ему компанию замечательные музыканты, такие, как В.Волков, Л.Сойбельман, группа Крузенштерн и Пароход, С.Старостин и даже академический ансамбль Opus Posth Т.Гринденко и В.Мартынова. За их творчеством (как совместным, так и сольным) следить всегда крайне интересно. Фёдоров, на первый взгляд, может показаться «вещью в себе», музыкантом, существующим отдельно от сегодняшнего социального контекста, скорее находящимся в контексте авангардной поэзии XX века. Но на самом деле его современность просто глубже запрятана. Она не в злободневном высказывании, а в деконструкции языка, в словесных мутациях, с которыми тонко взаимодействуют затейливые звуковые слои. В изменении привычных значений слов как отстраненном способе отразить окружающую нас жизнь. В лучших композициях многочисленных альбомов этой замечательной компании «сегодня» проявляется не в обыденном его понимании: есть некая метафизическая актуальность, иррационально схваченный дух времени. То, что и должен выражать настоящий художник, то, что делает его современным и вневременным одновременно. Сегодня даже подобная эстетическая позиция – уже «оп-позиция»! А значит стоит делать (если есть талант, конечно), стоит говорить, стоит слушать. Стоит суметь схватить настоящее и поделиться им с другими. Настоящее всегда в цене. А сегодня в мире симулякров, лживых лозунгов, тотального невежества, полной потери ориентиров подавляющим, но ведомым, большинством – в особенности!

Февраль-Апрель 2016

__________________________________________________________________

* - «Поверхностно «говорить о музыке», когда следовало бы обсуждать «внешние дела» - политику, текущие события, массовые бедствия, войну. Я не вижу сейчас цели в развлекательном: это чистый эскапизм.»
Гарет Сэджер (The Pop Group), интервью The New Music Express (1980), цит. по Simon Reynolds «Rip It Up And Start Again» (с. 86)

** - «Потому что эта музыка, которая постоянно играет, ничего не говорит мне о моей жизни.»


Голос
audiolog
        


Глас вопиющего

Тот, кто не поленится пролистать «Берлогу Аудиолога» к самому её началу, увидит, что там изредка попадаются ещё тексты, которые хотя бы отчасти можно отождествить с, так называемой, «телекритикой». Уже тогда у читателя (да, наверное, в какой-то мере даже и у автора), возможность рефлексии по поводу продукции широкоохватных каналов нашего телевидения могла вызвать некоторое недоумение. Сейчас сама эта продукция у радикального слушателя музыки (а, я надеюсь, что, как правило, именно такой слушатель-читатель обитает здесь, в пространствах блогосферы) вызывает уже нескрываемую реакцию отторжения. Тогда зачем же писать о телевидении? Только лишь для того, как мне представляется, чтобы попробовать определить некоторые наиболее общие тенденции развития (или регрессии, или застоя) музыкального вкуса, затронуть тему о бытовании музыки в современной российской действительности, чтобы попытаться выявить хотя бы какие-то закономерности в восприятии российским обывателем (пусть даже в определенной степени культурно развитым) «музыкального продукта» отечественного ТВ. Например, того продукта, который кое-где получил ярлык «продвинутого», чуть ли не «альтернативного». Речь идет о шоу «Голос», противопоставляемом многими кондовой россиянской эстраде и её «мэтрам», так называемым «звездам», десятилетиями не сходящим с экранов, продолжающим производить унылый однообразный российский попс, квинтэссенцию пошлости и дурного вкуса. Действительно ли шоу «Голос» - это луч света в темном царстве?

Хотя идея «Голоса», как это обычно бывает на нашем телевидении, заимствована (а скорее всего, просто куплена лицензия на выпуск доморощенного аналога, так называемая «франшиза»), начинка, конечно, своя, родная. Очень точно музыкальное содержимое шоу и зрительскую реакцию на «Голос» описал Артемий Троицкий в своем блоге на сайте «Радио Эхо Москвы»:

«Репертуар по стилю мало отличается от набора дисков караоке; вокалисты работают без фонограмм, демонстрируя неплохие данные и навыки. Больше всего это похоже на ресторан/варьете - живой звук и "фирменные" манеры.<…> Ни к актуальным музыкальным направлениям, ни к каким-то "креативным" стилевым новациям (об авторских дерзновениях и говорить нечего) шоу "Голос" не имеет отношения. Даже презренное "Евровидение" помоднее будет.

Законный вопрос: откуда такой успех - причем не только у широкой и не слишком искушенной в музыке публики, но и, скажем, профессиональных телекритиков? Мой ответ предельно прост: ВСАМДЕЛИШНЫЕ исполнители - пусть и с несвежими, но приличными песнями, пусть и в формате кабака (называя вещи своими именами) - все равно несравненно симпатичнее и достойнее, чем вся наша фанерная попсовая элита, до тошноты раскручиваемая ТВ, радио и таблоидами. Голосуя за "Голос", многие участники которого недалеко ушли от завсегдатаев караоке-баров, зрители, на самом деле, сознательно или подсознательно голосуют ПРОТИВ условных Баскова, Валерии и прочего запредельного фальшака. В каком-то смысле недавний бешеный успех Ваенги, Лепса, Михайлова - тоже кабацких по сути певцов, поднявшихся из шансонного гетто - явление того же плана.»

Все правильно. Только, по большому счету, нет принципиальной разницы между условной валерией и условной ваенгой, между условным басковым и условным лепсом. И те и другие вполне мирно сосуществуют в одном и том же «кабаке». В нём им самое и место. Таким образом, зрителю навязывается ложная альтернатива, которая реальной альтернативой не является. И дело не только в коррупции на телевидении, о которой справедливо говорит Троицкий. Дело в потребностях, удовлетворяемых этим телевидением. Зритель голосует против одних вокалистов, которые ему уже обрыдли своим многолетним присутствием в зомбоящике, но за других, по сути, точно таких же, копирующих зады западной эстрады на наш «совково-попсовый» манер под восторги своих «учителей», таких же попсовиков, только опытных («отдельная песня» – Градский, о том, что он делает в этом шоу, нужно писать другую статью).

Все, с кем я беседовал об этом шоу, говорили примерно так: «Смотрите, какие хорошие голоса…» Никто не заводил разговор об оригинальности исполнения, об аранжировке, о саунде, о голосе лишь как об одном из инструментов уникального звукового пространства. В такой парадигме наши люди не мыслят о музыке.

Если мы послушаем записи советских эстрадных певцов и даже советских ВИА, вроде бы по названию претендовавших на некое равноправное сочетание музыки и голосов, то услышим ту же звуковую картину: голос исполнителя, ведущий основную песенную партию и «музыкальный аккомпанемент», задвинутый куда-то далеко назад. Инструменты там почти не были слышны, так как они всего лишь подчеркивали мелодию выпеваемую голосом. Ни о каком уникальном звуковом пространстве и речи не было. Ничего не изменилось и сейчас. По-прежнему больше всего ценится у нас крепость глотки, а аккомпанемент можно сделать на коленке, а потом проиграть на программируемом синтезаторе. Складывается впечатление, что одни и те же люди «окормляют» минусовкой не только участников конкурса «Голос», но и всю телепопсу, настолько стандартной и безликой всякий раз слышится эта «звуковая прокладка». Новации и принципы, разработанные академической и экспериментальной музыкой в 50-60-е годы прошлого века, успешно освоенные роком, а затем присвоенные поп-музыкой (безусловно, будучи примитивно адаптированными для широкого потребителя), остались вне отечественной массовой культуры. Российская попса (даже наиболее продвинутая её часть) не знает что такое «саунд». Публике это не интересно, публике нужно хорошо знакомое, близкое и понятное, то, к чему она привыкла. Нужно только, чтобы было громко, чтобы голос был сильный. Отсюда же и ужасный звук, бьющий по мозгам даже на многих «альтернативных» концертах. Звуковые тонкости и нюансы и здесь чаще всего значения не имеют. Главное - оглушить слушателя, довести до головной боли, до заложенных ушей, таким образом продемонстрировав свою «радикальность».

Где же выход? Выход в просвещении, в том, чтобы люди, сведущие в мировой современной музыкальной культуре, были в авангарде этого просвещения, в области широкого доступа для массового слушателя, а не на маргинальных задворках. Чтобы такие люди популяризировали исполнительские тенденции, стирали белые пятна музыкального прошлого для неискушенных слушателей. В действительности же все наоборот. В тысячу первый раз поется «аллилуйя» советским официозным «композиторам- генералам» эстрадной песни. Время как будто бы остановилось в 70-х, но даже не в 70-х запада, а в СССР, где тогда средний возраст членов песенной секции московского отделения союза композиторов достиг 60 лет. И пока современные «фаст-фуд певцы» продолжают надрывать связки (пусть даже и по-настоящему, без «фанеры») в своих телешоу, голос любого из тех, кто пытается обнажить убогость и рептильность подобного подхода к музыке, остается гласом вопиющего в пустыне.

Февраль 2014
Tags:

Maxine Funke, Mirel Wagner, No Wave, Scott Walker
audiolog
Обозрение 2012 г.

В этом году audiolog решил не поддаваться соблазну подведения каких-либо итогов, составления чего-либо подобного ежегодным рейтингам или даже выделения наиболее запомнившихся альбомов года. Два обзора («Альбомы текущего года» и  «Альбомы 2011-2012 годов») в какой-то степени претендовали на звание «итоговых», хотя и в них «затесались» более ранние записи. Как известно, информация не всегда доходит быстро. Артефакт в гораздо меньшей степени, чем, например, новости, привязывается ко времени выхода, а «новизна» артефакта весьма относительна. Есть люди, для которых отслеживание номинальных новинок превращается в самоцель. Оборотная сторона подобной «охоты» - забвение завтра того, что ещё вчера было новым. Задача «берлоги», как себе её представляет audiolog, и здесь двигаться «против шерсти», отражая заметные музыкальные и околомузыкальные события, оказавшиеся в поле внимания в текущем году, балансировать между актуальностью календарной и субъективной.

«Катакомбный» фолк
Maxine Funke “Felt” (Epic Sweep Rec., 2012)


Если мы представим себе, что вдруг на большой территории надолго исчезнет электроэнергия, то наряду с потерей необходимых удобств цивилизации мы потеряем многие обычные для нас «излишества», такие как компьютеры, средства аудио- и видео- записи и воспроизведения. Музыка конечно не исчезнет. Она вернется к своим «доэлектронным», акустическим прообразам. Что произойдет с «фолком», с «песнями под гитару»? Будут ли они более интимными, более замкнутыми в себе? Ведь рассчитывать исполнителям придется на очень небольшую аудиторию. Об этом остается только догадываться…

Такие мысли пришли в голову audiolog’у после прослушивания альбома новозеландской певицы Максин Фанк. Её второй альбом “Felt” вышел на виниле тиражом 100 экземпляров и, если бы не интернет, был бы, скорее всего, достоянием узкой аудитории друзей и знакомых его создательницы. Ощущение оторванности, изолированности, «катакомбности» не покидает при прослушивании. Кажется, что эти песни под гитару (с редкими вкраплениями других инструментов) как будто нарочито неряшливо записанные и не очень чисто спетые, возможны были бы в каких-то совсем уж отдаленных от цивилизации местах. Может показаться, что все вышеперечисленные особенности альбома не являются признаком так называемого «наивного фолка» и явно работают на единую концепцию, вызывая, в том числе и у audiologa, подобные ощущения. Однако здесь пробегает искра искренности, позволяющая выделить эту запись из бесконечной череды сконструированного «концептуального» lo-fi фолка и представить себе, что возможно такую музыку люди слушали бы вживую после конца цивилизации в том виде, каком мы её знаем сегодня…


Фолк, не нуждающийся в возрождении
Mirel Wagner “Mirel Wagner” (Friendly Fire, 2012)


Этот альбом в отличие от предыдущего был замечен многими критиками. Упоминания о нем, как о заслуживающем внимания и интереса, появились в самых разных изданиях (от специализированно-музыкального Spex до респектабельной The Times). И в большинстве своем сравнения адекватны, восторги оправданы.

24-х летняя девушка эфиопского происхождения Мирел Вагнер, проживающая в финском городе Эспоо, сочиняет песни с 13 лет. Играет на гитаре, слушает записи старых блюзменов американского юга. В 2011 году финский журналист Жеан Рамзай услышал Мирел на так называемой open mic session  в Хельсинки. Её песни вдохновили его, и через некоторое время при его помощи Мирел оказалась в студии звукозаписи (без предоставления демо-записией и контактов с лейблами). За два дня было записано 12 песен, 9 из которых вошли в альбом, выпущенный в Финляндии небольшим инди-лейблом Kioski Recs. Вдохновился этими песнями не только Рамзай, поскольку в течение года альбом был дистрибутирован чуть более крупными лейблами сначала в Европе, а затем и США. Многочисленные рецензии не заставили себя долго ждать.

Медитативные повторяющиеся гитарные пассажи этой музыки коренятся в дельта-блюзе и одновременно отсылают к раннему Леонарду Коэну. Усталый, необычный для молодой девушки голос, очень напоминает Билли Холидей. Затемненные в прямом и переносном смысле тексты песен заставляют вспомнить Ника Кейва, а мрачная экспрессия некоторых из них (в особенности «Red», лучшей композиции альбома, по мнению audiolog’а) даже Скотта Уокера. Все это справедливо, но целое не есть сумма составляющих. Влияния переплавляются в неразъединяемое целое, выражающее уникальную творческую индивидуальность автора, свободное от всяческих клише, которых полно в современном фолке.

Напоследок цитата из рецензии Стефана М. Дайснера (Pitchfork):

«Все, что мы слышим – искусная, призрачная гитара и неотступно преследующий вокал Вагнер – так интимно, что может быть её внутренним монологом. Выражающая строгое понимание американских фолк-традиций,  она осознает не только их древность и причудливость, но также и то, каким образом они намекают на миры, существующие только как фантастическая альтернатива реальности… Мирел Вагнер понимает это так: фолк не нуждается в возрождении. Эти символы, вне зависимости от того, как они стары, все ещё приводят в движение первозданную энергию.»


Книга
Thurston Moore, Byron Coley
“No Wave. Post-Punk. Underground. New York. 1975-1980”
Abrams Image, New York, 2008

Сборник уникальных черно-белых фотографий посвящен короткому, но яркому и важному этапу в истории  современной музыки - движению No Wave , выросшему в дебрях андеграунда депрессивного Нью-Йорка конца 70-х. Фотографии иллюстрируют хронику событий, отраженную посредством интервью основных действующих лиц (Лидии Ланч, Джеймса Ченса, Икуе Мори, Гленна Бранка, Арто Линдсея, Брайана Ино и многих других). Интервью были взяты журналистом Байроном Коли и музыкантом легендарных Sonic Youth Торстоном Муром. Стильно оформленная и содержательная, эта книга дополняет наше понимание не очень известного в России, но важного в контексте течения мирового музыкального процесса, явления. Она позволяет проследить в каких условиях зарождался брутальный и безумный No Wave, как он вышел на поверхность, как сошел на нет, переплавившись в новые стили и направления.

No Wave – это явление в большой степени антимузыкальное, это реакция на американскую, даже скорее нью-йоркскую, действительность того времени. Реакция мрачная, агрессивная, жесткая и беспощадная, хотя иногда безудержно и залихватски веселая.

Вот как об этом в книге говорит Лидия Ланч:


«…Да, людей тошнило от всего, что происходило вокруг них, исключая то, что было рядом с ними, то, откуда приходили радость и веселье. Мы были веселыми и общительными, мы просто хотели хорошо проводить это проклятое время потому, что было ощущение, будто бы апокалипсис уже свершился. Было ощущение, что этот город – пустыня в конце мира…»

Фильм
“Scott Walker:30th Century Man”
Directed by Stephen Kijak
U.K. / U.S.A. 2006


Скотт Уокер ныне широко известен лишь в узких меломанских кругах, но весьма влиятелен среди гораздо более популярных музыкантов. Документальный фильм «Скотт Уокер: Человек 30-го века», наверное, впервые прослеживает путь в музыке этой яркой и неоднозначной личности. Авторы фильма (и мы вместе с ними) пробуют разобраться, как подающий надежды музыкант, композитор и певец Скотт Энгель (взявший псевдоним Уокер) в 60-е стал кумиром молодых фанаток в составе поп-группы «The Walker Brothers», затем, покинув её, записал несколько проникновенных песенных альбомов, в 70-е пережил череду творческих разочарований и коммерческих провалов, а потом превратился в великого отшельника, раз в десятилетие записывающего альбом со странной, жуткой и глубокой музыкой, чьи композиции не имеют ничего общего, как с ранним его творчеством, так и вообще с традиционной песенной формой. В 2006-м году съемочная группа впервые была допущена в студию Уокера во время записи альбома «The Drift», а он рассказывал о себе и своей музыке. (Интервью Скотта Уокера – большая редкость!) Многие уважающие мэтра музыканты (Дэвид Боуи, Марк Алмонд, Элисон Голдфрэп, Джарвис Кокер, Деймон Алборн и другие) говорят в фильме о его влиянии на свое творчество, хотя некоторые из них смотрятся нелепо на фоне гиганта.

Скотт Уокер прожил, если так можно сказать, две жизни. Слушатели (конечно, те, кто вообще знает о его существовании, а таких в нашей стране совсем немного) разделились на две неравные части. Большая любит раннее его творчество и совершенно не принимает монументальные и таинственные творения периода отшельничества. Другая меньшая, но радикальнейшая часть, считает, что Уокер полжизни прожил зря, отдавая дань поп-музыке разменивался на мелочь. Audiolog считает, что неправы и те, и другие. Если последовательно исследовать уокеровскую дискографию, то можно уловить сначала медленный, а потом все убыстряющийся дрейф («The Drift»!) от простых мелодий к тому, что одни назовут безумием, а другие – прозрением. Без «первой жизни» не было бы «второй». Фильм позволит заглянуть в лабораторию музыканта, войти в контекст его творчества. Или открыть новый остров, который отделен тысячами миль водной поверхности от материка массовой культуры.

P.S.: Непосредственно перед написанием этого текста вышел новый альбом «Bish Bosh» (4AD, 2012), по словам самого Уокера, третья часть трилогии, в которую входят также «Tilt» (Fontana, 1995) и «The Drift» (4AD, 2006). На основании первого прослушивания пары треков можно сказать, что, как и ожидалось, вряд ли здесь найдется что-то стилистически  новое хотя бы по сравнению с «The Drift». Но что считать новым, когда по сравнению с достигнутой предельной степенью самовыражения новой может быть лишь абсолютная пустота, ничто? Остается только, подойдя к самому краю, продолжать двигаться вдоль него и всматриваться в черную бесконечность изредка возвращая полный пессимизма взгляд к миру гниения и распада …


Декабрь 2012

Голуби и Безумные Кашевары
audiolog


Русские Мутанты на Рыбной Фабрике

«Голуби и Безумные Кашевары»

Концерт в Fish Fabrique Nouvelle 21.09.2012


Увы, хождение по клубным концертам чаще всего заканчивается ничем. Хотя завершается оно, как правило, даже не начавшись, чтением пресс-релиза к концерту. Уже из пресс-релиза, в котором сами участники группы или их друзья порой безудержно и бесстыдно восхваляют выступающую команду, не давая при этом какой-либо более-менее содержательной справки по теме, становится  очевидно, что не стоит тратить время и деньги ради очередного разочарования. Но спрос рождает предложение, а товар, коим чаще всего и является наша клубная музыка, нуждается в броской упаковке. Впрочем, об этом подробно было сказано в статье «Платное приложение к пиву», написанной полтора года назад

Все это, однако, не означает, что нет у нас музыкантов и групп, которые ведут себя куда более достойно, не пытаются себя продать, говорят своей музыкой именно то, что хотят сказать сами, а не то, что хочет от них самая невзыскательная часть публики. Есть люди, которые чураются PR и рекламы, сосредотачиваясь на концептуальной и технической сторонах своего творчества. Увы, как было отмечено ранее (см. «Гуманитарная помощь третьему миру» ), встреча с такими людьми часто происходит только по воле случая.

Такой случай представился больше года назад на открытии фестиваля Cyberfest-2011 в Главном штабе. Нет, речь не о самой программе открытия. По крайней мере, музыкальная её часть оставила удручающее впечатление как вторичностью самого звукового ряда, так и откровенной «кустарщиной» того, что организаторы попытались позиционировать как шоу. За модным нынче словечком «креатив» сегодня чаще всего скрывается вот такая, сварганенная на коленке, «инновация». Это к вопросу о разочарованиях…

Но чувство потерянного времени не возникло, поскольку состоялся довольно интересный разговор с двумя молодыми людьми о музыкальных пристрастиях, состоянии звукового искусства сегодня, «правильных» и «неправильных» музыкальных влияниях, коммерческом и некоммерческом искусстве и т.п. Ребята оказались членами большой и дружной арт комьюнити под названием «Утроворту», наиболее активно действующим и известным (в узких, конечно, кругах) музыкальным сегментом которой является группа «Голуби и Безумные Кашевары»

Следующим моим шагом явилось прослушивание альбомов коллектива на сайте utrovortu.ru Альбомы, записанные по-разному  представляли довольно разную музыку (вплоть до каверов неизвестной мне группы «Страхуйдёт!»), но, как позже стало ясно, в полной мере воспринять эстетический месседж «голубей и кашеваров…» можно было все-таки на концерте. Подобные события происходят довольно редко, не сопровождаясь рекламой, а тем более восторженными пресс-релизами, о которых шла речь выше. Такая позиция в наше время уже внушает уважение. Прошел почти год, прежде чем все совпало, и я оказался на концерте «Голубей…» в Fish Fabrique Nouvelle.

Приятно удивил уже саундчек. Скрупулезное выстраивание необходимого звука (а добиться его в условиях маленького клуба было не так уж просто, учитывая большой состав коллектива), уважительное отношение к слушателям, дабы им на концерте не пришлось внимать звуковой каше нелинейных искажений (ведь они пришли не на нойз-перформанс!) сразу порадовало. Первое впечатление, говорят, самое верное. Правда это или нет, но уже на саундчеке в моей голове родился журналистский ярлык «Русские Os Mutantes»: южная разухабистость, отшлифованная холодными ветрами северо-запада, фольклорные интонации, оттененные психоделическим инструментальным бэкграундом, который периодически вырывался на первый план.

Тексты, авторство которых как правило представляется как коллективное творчество всех «кашеваров», подвержены влиянию русских формальных поэтических практик первой половины XX века (Хлебников, обэриуты), но иной раз они производили впечатление расширенных версий ранних абсурдистских микро-опусов Джорджа Гунницкого. Часто казалось, что музыкальная и поэтическая ткань не сочетаются между собой, однако единство  ощущалось тем явственнее, чем более диссонансной становилась музыка. Видимо в процессе исполнения форма и содержание, постоянно конфликтуя, обретали  согласие в наиболее радикальных формах.

Неожиданный переход от одной музыкальной формы к другой в ходе чередования композиций концерта тоже имел место. Как не вспомнить одинокого электронщика, выступившего с «прологом», который напоминал некоторые западные low-fi минимал-электро проекты (их названия, дабы не утомлять читателя, не упоминаю, заметив только, что в качестве предков творцов подобной музыки вполне можно рассматривать известную группу Suicide). Он был лаконичен, хотя хотелось продолжения. Изменчивость формы, поиск оптимальных сочетаний формы и содержания чувствуется во всем творчестве «голубей и кашеваров». Все время возникает ощущение, что каждый альбом, да и композиция в отдельности – это промежуточный этап, короткая остановка на длинном (хочется надеяться!) пути неведомо куда.

Один из членов «Утроворту» и «кашеваров» Никифор Останин (не принимавший по объективным причинам участие в вышеописанном концерте) в послании  автору этих строк заметил:

«Из-за того, что музыка - не постоянное занятие каждого из нас, ремесленнического, профессионального к ней подхода у нас попросту нет.»

Если это дилетантизм, то со знаком плюс. Сонмы «крепких профессионалов» сегодня продолжают «загонять мертвую схему» (А.Горохов). Поэтому реализация в различных формах творческих поисков на неизведанных для себя территориях, поисков, не приходящихся ко двору практичному времени «искусства как товара», сама по себе внушает уважение. Есть надежда, что в результате подобных усилий в северных снегах будут вновь возникать «полезные мутации»

«Мы давно уже шутим, что даём последний концерт. Это уже четвёртый или пятый "последний концерт", причём по моим ощущениям, они становятся лучше...» (Н.Останин)

Остается пожелать, чтобы и следующие «последние» концерты были лучше предыдущих, а что будет дальше: «русские мутанты», «голуби и кашевары», «анти-музыкальный проект Утроворту», или пришедший откуда ни возьмись «капитан Борозда»,  пожалуй, не так уж и важно…


Декабрь 2012


Charlambides, Terrors, The Necks, Silent Land Time Machine
audiolog

Альбомы 2011-2012 годов (и не только)

Вместо вступления

Хочу сказать, что ряд известных музыкантов выпустили в 2011 году весьма достойные альбомы. Это PJ HarveyLets England Shake”  (Island) (об этой работе я упоминал в предыдущем подобном обзоре), Tom WaitsBad As Me”(Anti-), Kate Bush “50 Words for Snow” (Fish People)Leonard Cohen Old Ideas (Columbia, вышел в начале 2012 г.). Массу подробных рецензий на эти альбомы можно прочитать в рунете, поэтому ограничиваюсь простой констатацией фактов.


Charlambides “Exile” (Kranky, 2011)


Супруги Том и Кристина Картер из Техаса в год двадцатилетия основания своей группы Charalambides выпустили записывавшийся несколько лет весьма достойный альбом. Его музыка настроена на ту же депрессивную волну, что и предыдущие их работы, в диапазоне от акустического минимализма с отстраненным и холодным вокалом Кристины, до, местами почти нойзового, гитарного саунда.  Эта пластинка должна привлечь внимание всех исследователей холодных, мрачных, но величественных пустынь психофолка.


Terrors “Lagan Qord” (Weird Forest, 2011)


Сборник треков американского аутсайдера Элайджи Форреста (псевдоним Terrors). Человек, которого один из рецензентов назвал «bi-coastal vagabond», путешествующий от Южной Калифорнии до Балтимора, выпускает свою музыку в стиле lo-fi, как и полагается, на кассетах. Ценный экстракт таких практически недоступных записей представлен на этом диске. Нойзовая интродукция, затем пара задумчивых треков, несколько иструменталов с постоянным «коммутационным шумом», свистом магнитофонной пленки - все это своеобразный travelogue, идеологически напоминающий работы Винсента Галло. Лишний раз убеждаешься, что в подвалах андеграунда все ещё можно найти истинные самородки…


The Necks “Mindset” (Rer Megacorp, 2011)



Очередной альбом австралийской группы, стиль которой весьма приблизительно можно охарактеризовать как нечто, балансирующее между свободной импровизацией, краутроком и минимализмом. Два двадцатиминутных медитативных инструментальных трека сочетают в себе акустику, электронику, ритмические узоры, которые могли бы быть, как закольцованы с помощью электронных средств, так и сыграны вживую. Первоначальное ощущение хаоса при вслушивании завораживает, предполагает углубление в тонкие слои звуковых нюансов, в дальнейшем выявляющее ускользающую, почти эфемерную гармонию…  Вряд ли этот альбом чем-то принципиально выделяется в богатой дискографии The Necks, но он так же хорош, как и многие их предыдущие работы, так что слушать его стоит.


Silent Land Time Machine “&hope still” (Time Lag/Indian Queen, 2008)



Ещё  один прекрасный альбом инструментальной музыки, записанный одним человеком из города Остин, что в Техасе. Некий Йон (Jon), скрывшийся под длинным псевдонимом из четырех слов, сыграл музыку, о которой трудно писать. Трудно, потому что в ней много всего намешано. Струнные и фортепьяно, напоминающие все о тех же минималистах, акустические гитарные пассажи, ассоциирующиеся с кантри, шумы, отсылающие к lo-fi, field recordings. Все это очень любовно скроено и нуждается не в комментариях, а в неторопливом вдумчивом прослушивании…


Вместо послесловия (лирическое отступление)

Напоследок стоит сказать, что хотелось бы избежать двух проторенных путей. Первый – это описание музыки, словно протокол вскрытия: последовательность вступления инструментов, анализ игры на каждом из них, жонглирование стилями и долгое недовольное снобистское фырканье для того, чтобы отдышаться, избавиться от неприятного запаха «расчлененки». Второй – калейдоскоп образов, мимолетно навеянных прозвучавшим, цепочка ассоциаций, заведшая неведомо куда. В конце дороги уже что-то свое, не имеющее ничего общего с музыкой, оставляющее заблудившегося читателя оглядываться по сторонам в недоумении. Увы, не всегда (или почти всегда не) удается избежать искушения зайти в эти колеи. Ведь «третий способ» самый непонятный, фантомный, а кто-то может быть даже скажет, «завиральный». Он в том, чтобы почувствовать, где заканчивается ремесло и начинается магия. И поставить вешку.  Не слишком ли субъективно и расплывчато? Не закрадывается ли мысль о плодах больного воображения? Не возникает ли желание выбирать из двух прочих? Ведь там – железобетонная профессиональность. Но кроме неё – ничего. Вот почему так трудно писать рецензии.

Апрель-Июнь 2012


Звуковая среда
audiolog
         

Звуковой террор маленького человека: сегодня и ежедневно

Сегодня время визуальных образов. Они окружают нас везде. Обилие рекламы, билбордов на улицах и в метро, телевизионных роликов, клипов в интернете позволяет нам утверждать, что визуальное пространство тотально, и именно оно наибольшим образом влияет на наше сознание, манипулирует им, формирует его согласно чаяниям тех, кто заказывает… музыку. Музыку?.. Оговорка отнюдь не случайна. Звуку, который мы слышим даже закрыв глаза (а делаем мы это гораздо чаще, чем затыкаем уши), придается все меньшее значение в качестве манипуляционной функции. Но меньше на него обращают внимание в основном потребители (чаще всего поневоле) рекламных услуг. Однако, прислушавшись и подумав, можно прийти к выводу, что звук рукотворный, звук, производимый человеком для воздействия на других людей, распространен в гораздо большей степени, чем визуальный образ. И отгородиться от него гораздо сложнее.

Уже стала притчей во языцех пресловутая фирма “Muzak Inc.”, история которой достойна отдельной статьи. Музыка для лифтов, фаст-фудов, супермаркетов, офисов, бутиков в мегамоллах теперь, как правило, не разрабатывается специально, а выбирается из гор псевдо-музыкального товара, выросших за годы его перепроизводства. Подбирается она согласно «научным» изысканиям туч маркетологов, психологов, социологов и т.п. Так, чтобы под ту или иную музыку лучше продавался товар, спорилась работа придатков персональных компьютеров, быстрее происходила ротация посетителей в фаст-фуде…

Рациональная бизнес-функция определяет «музыкальный вкус» той или иной сети, корпорации или предприятия. Это у них, а у нас процесс пока ещё имеет стихийный характер, что обусловлено отчасти коррупционным монополизмом самих производителей товаров и услуг, отчасти низкой музыкальной культурой, как субъектов, так и объектов маркетинговой манипуляции.

Наше медийное пространство крайне агрессивно. Бесконечные бандитские сериалы, криминальные новости, насилие по ТВ уже давно никого не удивляют. Ток-шоу и реалити-шоу, где участники постоянно ругаются, орут и перебивают друг друга, всегда на экранах в прайм-тайм. Рекламные вставки на наших каналах дико выглядят в сравнении с западноевропейским ТВ. 

Уровень уличного, бытового и индустриального шума не собираются понижать те, от кого это зависит. Он принимается субъектами, производящими его, как неотъемлемая часть нашей жизни. Например, сравните тихие поезда немецкого U-Bahn’а, в которых можно спокойно разговаривать по телефону и между собой и дико грохочущие, спроектированные 40 лет назад, поезда российских метрополитенов, где порой не слышишь собственного голоса. И даже на длинных эскалаторах  петербургской подземки человека не оставляют в покое. Отвратительная звуковая реклама включается на максимальную громкость. От нее невозможно отвернуться! Это - квинтэссенция шумовой агрессии окружающей среды российского мегаполиса.

Люди, день за днем находящиеся в подобной среде, на сознательном уровне перестают реагировать на эту агрессию. Но бессознательно продолжают ей сопротивляться, надевая наушники и отгораживаясь музыкой из своих плееров. Что это за музыка - отдельный разговор. В любом случае при таком способе прослушивания любая музыка превращается в монотонный фон рутинной дороги на работу и с работы. Она выполняет утилитарную функцию стены между человеком и агрессивной звуковой средой, пытающейся на него воздействовать. Эта музыка в плеере не предполагает вникания, вслушивания и, соответственно, должна быть простой, легко усваиваемой. Конечно, бывают и исключения, но, по моему глубокому убеждению, способ слушания, среда, в которой музыка воспринимается, во многом влияют на глубину восприятия.

Часто приходится сталкиваться с таким мнением: « Я не соприкасаюсь со всем этим музыкальным мусором, потому что не смотрю ТВ, не слушаю ФМ-радиостанции, живу автономной жизнью, формирую свой контент…» Так-то оно так, но… Логика в стиле «не нравится, не слушай» имеет существенный изъян. Когда-то классик марксизма сказал: «Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя.» Мы заходим в супермаркет, в кафе или на рынок, едем в маршрутке. А там  чаще всего хозяйничают люди с невзыскательным музыкальным вкусом, сформированным теми же СМИ, от которых мы хотим быть независимыми. Они, не мудрствуя, просто включают ФМ-радиостанции, где звучит все та же низкопробная, как правило, российская, попса. Это могут быть: «Русское Радио», «Авторадио», «Дорожное Радио», «Радио Шансон», «Европа Плюс», «Кекс-ФМ» и т.п. Имя им – легион! Всевозможные «палатки» по продаже носителей звукозаписи, расположенные около станций метро, тоже считают своим долгом «вываливать» через мощные динамики свою продукцию на окружающее уличное пространство, что  также формирует постоянный звуковой фон нашей социальной жизни. Для многих людей, которые не сумели, не успели, не смогли по объективным или субъективным причинам сформировать хороший музыкальный вкус, такой фон становится единственно возможным треком, сопровождающим их жизнь. Все это – перспектива в дурную бесконечность, игра на понижение. Ведь люди эти приходят работать в те же супермаркеты, мегамоллы, бутики, открывают рестораны, где оригинальный визуальный дизайн чаще всего сводится на нет банальным звуковым оформлением. Работает отрицательная обратная связь между спросом невзыскательного потребителя и удовлетворяющим этот спрос производителем разного рода товаров и услуг. 

В такой среде, естественно, нет места и эксперименту. Только настоящие аутсайдеры, имеющие смелость и возможность полностью отгородится от социума, могут себе позволить заниматься звуковыми и музыкальными экзерсисами в поисках неизведанного. Но самоизоляция, замкнутость в ограниченной тусовке, отсутствие выхода на новую аудиторию таят в себе опасность творческой деградации. 

Читатель вправе спросить: не слишком ли мрачная картина здесь нарисована? Есть ли выход из почти тупиковой ситуации, описанной выше? На мой взгляд, выход всегда возможен. Он в объединении тех, кого подобная ситуация не устраивает. В попытке создания новых сред, пространств музыкального творчества, большей открытости андерграундных сообществ для неофитов, отходе от узко тусовочного, сектантского принципа, в просвещении, наконец. Звучит, наверное, несколько демагогически, но для развертывания каждого из этих тезисов нужно написать отдельную статью. Даже здесь, на просторах livejournal, достаточно неординарных людей, способных сделать это…  

Май 2012 


Владимир Высоцкий
audiolog



Он не сыграл свой рок-н-ролл…

В последние недели Высоцкий вновь стал актуальной темой различных медиа. Благодаря беспрецедентной рекламе на 1-м канале фильма «Высоцкий. Спасибо, что живой», одним из продюсеров которого является главный человек этого канала К. Эрнст, «высоцкомания» раскрутилась до степени сравнимой,  а то и превышающей достигаемую в годовщины рождения и смерти. Говорить о фильме, не посмотрев его, бессмысленно, но репутация 1-го канала, превращающего в «треш-попсу» любую серьезную проблему, позволяет ожидать просмотра с обоснованным холодком недоверия.

Тему, которую давно хотелось затронуть, появился повод развернуть сейчас, воспользовавшись моментом медийного психоза, хотя высказывание «на злобу дня» не моя прерогатива, не задача «Берлоги Аудиолога». Но из любого правила есть исключения…

Бесспорно то, что Высоцкий вполне реализовался как поэт и актер. Но был ли Высоцкий музыкантом? Реализовался ли он как музыкант? С моей точки зрения, мог бы быть, мог бы реализоваться, но эта сторона его творчества не развилась в той же мере, как две другие. Форма, с помощью которой Высоцкий подавал свои произведения (пение под гитару), во многом была вынужденной и не адекватной материалу. Не будучи хорошим гитаристом, он при этом ни от кого не зависел, работал на износ (несколько концертов в день) и ни с кем не делил гонорары. Он фактически просто задавал гитарой ритм, основная «мелодия» и уникальный саунд создавались хрипящим и рычащим голосом. Все это многим давало возможность причислить его к когорте так называемых бардов или «поющих поэтов», которые музыке, саунду, ритму, драйву придавали второстепенное значение. Главным было слово, но в непритязательной музыкальной упаковке оно становилось все более легковесным, постепенно дрейфуя в сторону попсы. По инерции восприятия наследие Высоцкого теперь пытаются присвоить всевозможные представители телевизионной поп-эстрады разных поколений: от пародийного Джигурды до кабацкого Лепса, от вечно-официозного Кобзона до занудливой Гвердцители. Их нелепые перепевы почти не имеют отношения к оригиналу.

Ни для кого не секрет, что содержание и форма художественного произведения находятся в тесной взаимосвязи­, влияя друг на друга. И хотя содержание важнее (не для постмодернистов, конечно!), но оно эволюционирует или деградирует под влиянием формы, в зависимости от степени её адекватности. В случае Высоцкого складывается ощущение, что он постоянно искал форму для представления своих стихов публике, но так и не нашел. Отсюда различные аранжировки одних и тех же песен, совершенно непохожие версии, записи с различными составами (сравните, например, парижский, т.н. «шемякинский», альбом, где собраны, на мой взгляд, лучшие версии песен Высоцкого и чудовищную пластинку Высоцкого/Влади с эстрадно-симфоническим оркестром, записанную на «Мелодии»). Эти метания Высоцкого свидетельствовали о его неудовлетворенности реализацией своих песен в записи. Но главная загадка для меня всегда была в том, почему Высоцкий не обратился к рок-музыке. Эта самая актуальная в то время форма лучше всего сочеталась с напористым  ритмом стиха Высоцкого-поэта и наиболее подходила фактуре и энергетике Высоцкого-исполнителя. Чем можно объяснить то, что пути Высоцкого и рок-музыки не пересеклись? Об этом интересно было бы спросить у знавших его людей. Но их об этом не спрашивают, поэтому пока можно только выдвигать версии.

«Высоцкий был далек от рока. В 70-е рок в Союзе был по сути дела в подполье». Такая отговорка не выдерживает критики. В Москве 70-х круг художественной богемы был весьма тесен, и рок-музыканты часто бывали в нем желанными гостями. Уже тогда гремел Градский, Ленком осваивал жанр рок-оперы с участием рок-группы в театральном спектакле, а позже (уже в начале 80-х) стали популярны концерты подпольного рока в самых актуальных театрах того времени (Аквариум на Таганке, Башлачев в Театре Анатолия Васильева и т.п.). Высоцкий был популярнейшим человеком своего времени, своей страны. К тому же он, в отличие от многих, имел возможность свободно перемещаться за границей, объездил многие страны Европы, был в Америке, Канаде, на Таити. Важные тенденции современного искусства и актуальной музыки не проходили мимо него. Есть свидетельства, что в Канаде он присутствовал на большом рок-концерте.

Не нашлось соответствующих музыкантов? Если в Париже Шемякин нашел французских акустических гитаристов, и при их помощи была сделана, пожалуй, лучшая запись песен Высоцкого, то и рок-музыкантов соответствующего уровня можно было бы найти. Это мог бы быть уникальный эксперимент. Но не сложилось. Почему?

Можно попытаться объяснить это, вспомнив другого выдающегося поэта, обладавшего, как и Высоцкий, мощным драйвом, прожившего на 15 лет меньше, чем Высоцкий, и оставшегося в истории в качестве лидера одной из величайших рок-групп. Речь идет, конечно, о Джиме Моррисоне. Разница, как мне кажется, в том, что детство и юность Моррисона и его друзей в Америке прошло под знаком рок-революции. Рок-н-ролл был самой актуальной молодежной музыкой, с которой они росли, с которой они вместе развивались. И возникновение рок-группы The Doors с поэтом Моррисоном в её центре было органично для времени и места. В СССР все было не так. В 50-е годы только джаз стал просачиваться за железный занавес. Роком молодежь «заболела» лишь в 60-е с появлением The Beatles. Тогда Высоцкий уже сформировался как творческая личность. Если он и знал о рок-музыке, как-то проявлял к ней интерес, то все равно был вне неё. Он так и не почувствовал в себе рок-певца и рок-поэта, а все предпосылки к этому были. Возможно, мы знали бы сейчас другого поэта, слушали бы другие потрясающие песни, но… история не терпит сослагательного наклонения. Все случилось так, как случилось. И теперь дело исследователей и ещё оставшихся живых свидетелей бурной жизни поэта и актера Владимира Высоцкого судить о том, почему все случилось именно так.                 




Декабрь 2011

Metal Mountains, PJ Harvey, She Keeps Bees, Josh T. Pearson
audiolog
Альбомы текущего года

Metal Mountains “Golden Trees” (Amish 2011)

Дебютный альбом нового проекта, участники которого уже сделали себе имя в узких кругах weird-folk в группах или под псевдонимами (Хелен Раш в Tower Recordings, Патрик Габлер там же и как P.G. Six, Самара Лубелски в разных группах и соло) продолжает славные готические традиции. Медитативный негромкий голос певицы, деликатная работа со звуком настраивают на несуетливые, многократные прослушивания.

PJ Harvey “Let’s England Shake” (Vagrant 2011)

 

Полная внутренней энергии и, в тоже время, музыкальных нюансов пластинка. Тот случай, когда эмоции не играются исполнителем, они переживаются слушателем. Не имеет значения, в каком жанре это сделано, где записано. Все внимание концентрируется на абсолюте творческого самовыражения. Одна из самых сильных пластинок PJ Harvey за много лет.


She Keeps Bees “2010-05-10 Mercury Lounge, New York, NY” (bootleg)



Одна из наиболее впечатляющих групп новой бруклинской сцены. Самой сильной записью считаю концерт, зафиксированный неким энтузиастом в зале Mercury Lounge. Здесь люди, играющие, казалось бы, умерший уже рок, способны делать что-то живое, а не «загонять мертвую схему» (выражение Андрея Горохова). Возможно, помогает и самоограничение рамками дуэта (Джессика Ларраби – гитара, вокал и Энди Ла Плант – ударные) дающее минималистичный, но плотный и энергичный саунд. Студийные записи в сравнении с вышеописанной не так убедительны. А последний альбом «Dig On» вызывает смутное ощущение уходящей уже свежести, начала «омертвения схемы». Тот случай, когда хотелось бы ошибиться в прогнозе.


Josh T. Pearson “Last Of The Country Gentlemen” (Mute, 2011)



Десять лет ожидаемая узким кругом поклонников давно распавшейся  техасской группы Lift To Experience пластинка её лидера, записанная в Берлине при участии скрипача Dirty Three и соратника Ника Кейва Уоррена Эллиса, представляет нам длинные минорные баллады о несчастной любви, настроением чем-то неуловимо напоминающие некоторые песни Юрия Наумова. Напоминающие настроением, но не музыкой – никакой виртуозной гитарной игры здесь нет. Медленные аккорды и изредка вступающая скрипка Эллиса посылают не поверяемый алгеброй импульс, который не позволяет усомниться в выстраданности музыки и текста и заставляет сопереживать слушателя. Нечастый в наше время пример абсолютной честности, серьезности (отдельные вкрапления горькой самоиронии лишь подчеркивают это), полного безразличия к моде, трендам, конъюнктуре. Название очень точно отражает концептуальную сущность альбома.      

Август-Сентябрь 2011



Концертная афиша
audiolog
 

 

Платное приложение к пиву

 

Постскриптум к статье «Гуманитарная помощь третьему миру»

 

 

Здесь есть ассортимент на любой тонкий вкус.

Есть спрос на анархистов в косухах, на любителей Джа,

На попкорновых наци, сатанизм, далай-лам а-ля рюсс…

На полке  рядом «На-На», лишь другая цена.

 

Александр Непомнящий «КК-блюз»

 

 

 

За без малого год, прошедший со времени написания «Гуманитарной помощи» вряд ли добавились какие-то факты опровергающие основные её выводы. Скорее всего, иногда попадаются маленькие дополнительные штрихи, которые позволяют подчас взглянуть на явление под несколько иным углом зрения, а то и «достроить», «экстраполировать», уточнить его описание.

 

В той статье был пассаж о клубных группах как некоем «луче света в темном царстве», картографическими изображениями которого являются российские концертные афиши. Пожалуй, подобные выводы оказались в какой-то мере идеалистическими и были продиктованы желанием автора найти, зацепить где-то некую альтернативу убогому, но несокрушимому концертному пулу российского шоу-бизнеса. В некоторой степени клубная сцена все-таки остается такой альтернативой, но в гораздо меньшей, чем хотелось бы.

 

Музыкальное содержание, размещающееся на концертных сценах (как «больших», так и клубных), формируется исходя из потребностей публики, из её ожиданий. А критики из «модных» изданий эти ожидания суммируют и рефлектируют.  Говоря о публике, о критиках, об артистах, считающих себя принадлежащими к «альтернативному» музыкальному сегменту (который в основном и располагается на клубной сцене), мы по привычке предполагаем найти у них, во-первых, разнообразие музыкальных вкусов, интересов и эстетических пристрастий, во-вторых (что не менее важно), концептуально и мировоззренчески альтернативную «большой» официозной сцене позицию. Увы, чаще всего такие поиски завершаются разочарованием.

 

Вот два мнения. Первое принадлежит слушательнице по имени Юля. И высказано оно в гостевой книге на сайте одного известного клубного музыканта. Назовем его Х. Настоящее имя не указано только потому, что, как мне представляется (в том числе и на основании личного с ним знакомства), Х не хотел оставить такое впечатление у слушателей, а нижеприведенное мнение всего лишь говорит кое-что о мировоззрении его автора, а также формулирует ожидания среднестатистического зрителя от концерта клубного артиста.

 

«Вчера прошел замечательный концерт X в <клубе N>. Надо сказать, что последний раз я видела X вживую в 2004 или 2005 году, потом как-то закрутилось, студенчество прошло, работа, деньги, диоры и шанели, ты всегда уверен, что жизнь идет вперед, но на самом-то деле это не так, и любой легкий пинок под зад возвращает к самому началу. В общем, как-то совершенно неожиданно меня посетила мысль, а не сходить ли, проверить себя на остроту восприятия. И ведь X должен бы измениться. Изменился, и это, конечно, факт. Лицо – немного более уставшее, и глаза добрее. Стал сентиментальнее, много говорил такого, чего от него не ожидалось, да и вообще много говорил. Научился себя продавать: мимика, жесты, фразы становились частью ожидаемого публикой перфоманса, это приятно расслабляло, не знаю отчего. Песни стали другими, даже старые, мне знакомые, пелись точно так же, как и новые, хотя они не такие же, как новые. А новые мне пока не очень понятны – много религии, как кажется (на мой субъективный вкус). Но я и другие люди с удовольствием слушали и старые, и новые, потому что в этом заложен такой глубокий профессионализм и искренность, что хочется понять и разобраться. Сегодня, когда весь мир торгует упаковкой, приятно узреть лежащий на витрине продукт без конфетти и целлофановой разноцветной бумаги.»

 

Второе мнение не дает оснований анонимизировать ни его автора, ни героев, поскольку герои, судя по их интервью, нашли адекватного выразителя своей позиции в «мире поп» (меткое выражение А.К. Троицкого) в лице обозревателя «Афиши» Александра Горбачева. Ему и слово:

 

«За каких-то пару лет из глухого самарского подполья Cheese People прорвались на большие клубные площадки, в саундтреки к отечественному массовому кино, в рекламу, в по-настоящему массовое медиапространство. И прорвались не на шару как-нибудь, а абсолютно по справедливости: Cheese People — тот не самый частый здесь пока, увы, случай (хотя и прецедентов, по счастью, уже больше одного), когда в термине «независимая поп-музыка» гармонично сочетаются все смысловые составляющие; то есть — и в тираж не пошли, и слишком умными казаться не пытаются. Их гуттаперчевый лукавый электропоп как будто специально писался для хороших вечеринок, хороших фестивалей и хороших магазинов — ну и, в общем, там и очутился».

 

Какую же информацию о содержании клубной сцены можно извлечь из этих достаточно субъективных описаний? В первом фрагменте зрительница и слушательница дает свою формулу «замечательности» клубного концерта, которую кратко можно выразить так: «глубокий профессионализм и искренность» (в тексте эти два качества парадоксальным образом объединяются) и «умение себя продавать». Причем последнее выражается в том, чтобы «мимика, жесты, фразы становились частью ожидаемого публикой перфоманса, это приятно расслабляло…» Такому слушателю, уже давно существующему и мыслящему в парадигме потребительства, важно чтобы «продукт» правильно продавался, был ожидаем, знаком и приятно расслаблял. Стандартные характеристики известного, качественного бренда. А дополнительный привкус «альтернативности» обеспечивается за счет продажи «продукта без конфетти и целлофановой разноцветной бумаги».

Горбачев формулирует «сверхзадачу» клубной поп-группы: «прорыв на большие клубные площадки, к отечественному массовому кино, в рекламу, в по-настоящему массовое медиапространство.» О том, каким путем это достигается, автор умалчивает, о творческой концепции в его пассаже нет ни слова. В чем же заключается «альтернативность» или «независимость» группы, добившейся подобного прорыва. «Независимая поп-музыка» по Горбачеву – это когда «и в тираж не пошли, и слишком умными казаться не пытаются». Судя по первой части фрагмента, в тираж они уже пошли, так что первая «смысловая составляющая» в данном конкретном случае становится бессмысленной. Что же до второй «смысловой составляющей», то фраза «слишком умными казаться не пытаются» дает понять, что те, кто играет «независимую поп-музыку» «слишком умными» теоретически могут лишь казаться, быть ими они не должны, иначе… не очутиться им там, где положено, т.е. в «хороших магазинах», пусть и «без конфетти и целлофановой разноцветной бумаги».

 

Итак, в приведенных и разобранных мнениях достаточно точно сформулирован социальный заказ на то, какой хочет видеть «клубную», «независимую», «альтернативную» музыку большинство более или менее углубленно интересующихся ей слушателей и критиков. Такая музыка все больше становится ещё одной закуской к пиву или другим горячительным напиткам. В крайнем случае, она должна быть «в тренде». Для кого-то «тренд» - это «металл» или «тяжелая альтернатива», для кого-то - «лаунж» или «электропоп», для кого-то «хип-хоп» или «драм-энд-бейс», для кого-то таинственная «индитроника», не важно.  Идеология потребительства разъедает «альтернативную сцену», превращая само это понятие в полную бессмыслицу. Да и экономическая политика в стране вынуждает некоммерческое искусство (и музыку в особенности) во всех его проявлениях маргинализироваться или погибнуть. Остается надеяться на то меньшинство, которое несогласно на существование «независимой музыки» в качестве платного приложения к пиву, для которого творчество важнее «прорыва к массовому успеху», а музыка – не товар в упаковке и без. Такие люди есть и были всегда, и всегда им было трудно, но трудно по-разному.  

 

Июнь 2011

 


?

Log in